Главный редактор
Татьяна Борисова

Об издании

Первый номер газеты «Русское слово» вышел в феврале 2001 года. Тираж издания – 3000 экз. Периодичность – 1 раз в неделю. Это единственная в стране газета, освещающая многие грани жизни российских соотечественников в Молдове


Адрес редакции
Республика Молдова
г. Кишинев,
Московский проспект, 21
тел. +373 22 49-65-66
факс: +373 22 49-65-85


Подписка
Оформить подписку на «Русское слово» можно в любом отделении связи с любого следующего месяца. Наш подписной индекс: 21555


Авторам
Письма, рукописи, фотографии и рисунки не рецензируются и не возвращаются


Новый шрифт


КОМПЕТЕНТНО
«И мы сохраним тебя, русская речь, великое русское слово…»
Автор: Ирина Агапкина

Cреди четверых представителей нашей страны была и Габриела ТОПОР, доктор филологии, декан филфака КГПУ им. И. Крянгэ. Мы попросили ее рассказать о недавней поездке в «северную столицу» России, ну и, конечно, о нынешней ситуации с русскими группами на факультете.

 

– Поездка привлекла меня не только насыщенной образовательной программой, но и возможностью побывать в городе, для каждого словесника неразрывно связанном с русской литературой. Особенно с учетом того, что я читаю литературу XVIII века – Петровского времени. Хотя и последующие литературные периоды в значительной степени «завязаны» на Санкт-Петербурге: и Золотой век, и Серебряный... Мне кажется, невозможно глубоко проникнуть в историю, в суть биографий многих писателей и в их творчество, не посетив этот город.

 

В свое время большинство учеников там бывали – либо со своими учителями, либо с родителями, а из моих нынешних студентов – никто, как и в Киеве, например. Я говорю о «Повести временных лет», о Несторе: «Его святые мощи находятся в Киево-Печерской лавре, кто-то там был?» – ни одного «да». Или рассказываю: «По приказу Петра I мощи Александра Невского были торжественно перенесены в Александро-Невский монастырь... К ним прикладывались великие полководцы Суворов, Кутузов, сам Петр Первый. Ездили в Санкт-Петербург?» – нет, никто. Не только не бывали, но и, например, о реформах Петра I мало кто слышал. А как говорить о литературе XVIII века без этого?..

 

Я бывала в Ленинграде до нынешних курсов дважды, очень давно: последний раз – 28 лет назад. Но когда ходила по Невскому, по набережной Невы, по многим достопримечательным местам – вроде и не прошло столько лет, всё так же. Разве что тогда Спас на Крови только начинали восстанавливать, а сейчас он стоит во всем своем величии и красе.

 

Теперь – о курсах. Они проводятся ежегодно, уже 15 лет, в рамках реализации правительством Санкт-Петербурга государственной политики РФ в отношении соотечественников за рубежом. На сей раз они проходили с 13 по 26 августа 2017 года. Главный организатор – Комитет по внешним связям Санкт-Петербурга. Цель – повысить профессиональные навыки русистов, работающих за пределами России, поддержать распространение знаний о языке в зарубежной диаспоре.

 

В проекте участвовали 73 педагога из 30 стран, в том числе практически из всех бывших союзных республик.

 

– Получается, молдавская делегация была весьма представительной?

 

– Ну да, а если еще учесть, что слушатель из Голландии – выходец из Приднестровья, а с Кипра на курсы прибыла выпускница КГУ (ныне МолдГУ), то считайте, что «молдаван» было шестеро.

 

– И как вас распределяли по группам – по какому принципу?

 

– Правильный вопрос! Ожидалось, что курсы будут проводиться по отдельности для вузовских педагогов и для школьных. Причем для последней категории – по двум направлениям: русский как родной и как иностранный. Но в итоге была общая программа для всех, разделение на три группы носило чисто технический характер. И хотя всё, что мы прослушали, было интересно всем (лекции по методике «русский как иностранный» слушали и те, кто преподает русский как родной, и наоборот), тем не менее, думаю, разделение по профессиональным потребностям и интересам было бы предпочтительнее. Говорю это не с целью критики, а как бы отвечая на призыв  первого заместителя председателя Комитета по внешним связям Санкт-Петербурга Сергея Леонидовича Маркова. Выступая перед нами, он подчеркнул, что организаторы ждут наших отзывов и предложений, «которые помогут в дальнейшем обогатить и разнообразить программу курсов».

 

К слову, преподавателей вузов среди слушателей было меньшинство. Мы как-то сразу «скучковались» и тесно общались между собой.

 

Занятия в форме лекций и семинаров проводились на базе Санкт-Петербургского государственного экономического университета (СПбГЭУ), выступившего соорганизатором проекта. Преподавали нам блестящие специалисты, в том числе профессор, доктор филологических наук, научный руководитель проекта Анатолий Собенников, кандидат филологических наук Татьяна Рябова.

 

У меня особый интерес вызвала лекция Игоря Николаевича Сухих – литературоведа, критика, доктора филологических наук, профессора кафедры истории русской литературы СпбГУ. Он автор целого ряда учебников и огромного количества работ по истории русской литературы и критики XIX–XX вв. Поэтому очень ценно, что он заинтересовался нашими учебниками, в частности тем, который мы писали в соавторстве с Ольгой Брижатюк, преподавательницей столичного лицея им. Н. В. Гоголя.  Напомню, пару лет назад она стала абсолютной победительницей международного конкурса «Лучший учитель русской словесности зарубежья». Попросил прислать...

 

– Что-то важное Вы почерпнули для себя на этих курсах?

 

– В принципе, все предложенные темы мне хорошо знакомы – все-таки я преподаю уже 27 лет. Но курсы позволили даже на знакомые вещи взглянуть под другим углом зрения. Скажем, Анатолий Самуилович Собенников, специалист по русской литературе XIX века, говорил о той же «Анне Карениной», но с учетом гендерного фактора в подходе к героям романа Анне и Левину, что очень актуально в наши дни. Или об «Обломове» – с позиций национального менталитета (русский/немец). Мы тоже рассматриваем эту проблематику, но всегда интересно сравнить.

 

Получается, даже опытным педагогам такие курсы очень нужны, опять-таки для сравнения, для оценки собственных знаний и умений, что невозможно, когда варишься в собственном соку. И мне было приятно убедиться, что молдавская русистика по своему уровню не уступает российской, что наши лучшие педагоги не слабее тех же санкт-петербургских. Что касается программ, то наши в ряде случаев даже интереснее. Без ложной скромности скажу: мы, молдавские педагоги, на этих курсах вызывали к себе повышенный интерес и у лекторов, и у слушателей. Некоторые коллеги даже спрашивали, не хочу ли я прочесть им лекцию. Лестно, конечно, но для таких «импровизаций» не было времени: у нас и так был плотный график, мы были заняты с утра до четырех часов дня.

 

Как я уже говорила, с Левобережья было двое слушателей, одна из которых – министр просвещения ПМР Татьяна Геннадьевна Логинова – компетентный, эрудированный специалист, совмещающая высокую должность с преподаванием русского языка и литературы в тираспольской СШ № 5. И у учителя-словесника тираспольского Суворовского военного училища Нины Ивановны Котовской, и у преподавателя бельцкого лицея им. А. С. Пушкина, учителя высшей дидактической степени Елены Александровны Урсу,  с которой прежде мы не были лично знакомы, – высочайший уровень профессионализма. Честно говоря, мы не хотели особо «высовываться», запоминаться: а вдруг решим «прогулять» какую-то лекцию, чтобы сбегать в музей? Но педагог остается педагогом: то там ввернет фразу, то тут «встрянет». Не сумели полностью погасить свою активность. И что вы думаете? Отпросились мы в один день с занятий, чтобы сходить в Эрмитаж, весь день там пробыли, а вечером нам докладывают: «А вас искали!» – «Кто?» – «Преподаватель: ему не хватало вас для диалога, дискуссии...». Мы много общались – и с нашими преподавателями, и с коллегами...

 

– Когда успевали?

 

 – И на занятиях - там чувствовалась «обратная связь», чтобы слушатели могли делиться опытом, идеями. И во время экскурсий, и вечерами в гостинице... Такое общение порой не менее важно, чем занятия. У нас завязались хорошие контакты – и на личном уровне, и на профессиональном. У меня уже три приглашения на конференции – на Украину, в Казахстан, Армению. Если нет возможности поехать, современные технологии позволяют выступить в формате видеоконференции. На худой конец – опубликоваться в сборнике за пределами страны. Надеюсь, знакомства в Санкт-Петербурге перерастут в плодотворное сотрудничество. Собственно, директор центра иностранных языков «Лингва Франка» О. В. Золотокрылин во время церемонии открытия курсов и нацеливал нас на то, чтобы мы не упускали возможности наметить какие-то совместные проекты, пути сотрудничества.

 

Разъехавшись, мы практически не делали паузы в общении: я вернулась в Кишинев в субботу поздно вечером, а в воскресенье уже всем своим новым знакомым, вузовским коллегам написала, поздравила с началом учебного года, тут же получила от них ответы...

 

Я благодарна всем, кто имел отношение к этой поездке: и организаторам, берущим на себя расходы на питание, проживание, экскурсии (за счёт средств бюджета Санкт-Петербурга), и Россотрудничеству, выделяющему средства на проезд до Санкт-Петербурга и обратно. Огромное спасибо за возможность побывать в одном из красивейших городов мира, чье влияние на русскую литературу, русскую культуру неоценимо.

 

– Многие из «курсантов» испытывали такие же эмоции?

 

– Большинство, особенно из тех, кто живет в дальнем зарубежье, давно не были в России, отдалились от ее культурных реалий, даже от языка и литературы. С благодарностью слушали, смотрели, освежали в памяти... Мы вообще общались только с теми, кто нам близок по менталитету, кто сумел оценить проявленные к нам внимание, доброжелательность, гостеприимство. Хотя, как и везде, находились чем-то недовольные...

 

– А как на самом деле всё обстояло?

 

– Прекрасная гостиница – «Россия», комфортабельные номера с телевизором, холодильником, но не на одного человека, как бывало прежде, а на двоих – сказывается кризис. 100 метров до метро, а там проехать до Невского – 20 минут. Университет, где проходили занятия, – прямо за Казанским собором, а тут тебе и Невский проспект, и Банковский мост с грифонами, и Грибоедовский канал – идеальное расположение.

 

Открытие курсов проходило в Особняке Румянцева на Английской набережной, потом состоялась экскурсия по дворцу. Закрытие – в Особняке Державина, и тоже после церемонии экскурсия по нему. Возили в музей Ахматовой, на ночную экскурсию «Поющие мосты», в театр – экспериментальный, не очень известный. Хотелось, конечно, и в Русский музей, и в Эрмитаж, и в Петергоф, и в Царское Село, и в Лавру, и в Петропавловскую крепость – да мало ли что можно посетить в Петербурге! Но на это нужно и время, и большие деньги.

 

Упомяну еще, что для нас была организована встреча с издательством «Златоуст» (скоро они будут в Кишиневе!). Нас познакомили с новинками, консультировали, провели прекрасные презентации, дали материалы, предложили учебную и методическую литературу по умеренным ценам – с 25–30-процентной скидкой. Такие доброжелательные, открытые люди!

 

В общем, впечатления прекрасные, я об этом говорила во время вручения нам сертификатов: мы побывали в совершенно особом мире.

 

И еще один позитивный момент, упоминанием которого я вас, возможно, удивлю: давно не испытывала такой гордости за свою страну, за Молдову, такого, можно сказать, прилива патриотизма. И вот почему. Во время встреч с коллегами каждый рассказывал о своей культуре, своей стране, системе образования и прочем. И за столом мы часто оказывались в центре внимания. Одна учительница – не из «наших» – рассказывала, как давным-давно побывала со своими учениками в Молдове, во время Мэрцишора. Нас стали расспрашивать, что это такое, тем более что ни румын, ни болгар, у которых аналогичные праздники, не было. Наш рассказ вызвал полный восторг: как необычно, как красиво! Другой раз зашла речь о национальной кухне, кто-то упомянул мамалыгу – и снова расспросы: что это, как готовят? То же – с плацындами, гогошарами, о которых практически никто не слышал. Потом я упомянула, что у нас пройдет винный фестиваль «Must Fest 2017», а позже – фестиваль молодого вина «Тулбурел», аналог французского божоле, за ним – Национальный день вина. Все незнакомые им понятия пришлось объяснять. Попутно – о наших фруктах и овощах, благодатной земле... И такую гордость почувствовала за Молдову!

 

Патриотизм – не агрессивный, не пафосный, а идущий от сердца, «от головы» – надо воспитывать в детях. А наша история? Проведу аналогию с Рылеевым: он писал свои «Думы», опираясь на конкретных исторических личностей, сопровождая каждую из «Дум» краткой историко-биографической справкой: кто этот персонаж, какую роль он сыграл в истории. Мне очень обидно, когда наши соотечественники говорят: а чем нам гордиться? А тем, например, что сделали Штефан чел Маре, Дмитрий Кантемир, его сын Антиох... Мало кто из молодых знает, что «История возвышения и упадка Османской империи» Дм. Кантемира до сих пор считается одним из важнейших трудов по этой теме, что он был советником Петра I по вопросам Востока, что его сын Антиох – основатель жанра сатиры в русской литературе. А Штефан чел Маре, если б не заплатил дань Османской империи (хотя Молдова, как и сейчас, была самой бедной страной в Европе), то Афон вообще был бы стерт с лица земли.

 

Не гордятся своей страной те, кто не знает собственной истории, кто не умеет отдать должное ее культуре, ее земле, людям... Я благодарна этим курсам еще за то, что они всколыхнули эту мою гордость, мой патриотизм, который в меру сил буду передавать своим студентам.

 

– Очень вовремя Вы об этом заговорили – я как раз собиралась расспросить о делах университетских, в частности – касающихся русских групп филфака. Что, совсем плохо с набором?

 

– Начну снова с курсов. Нас там тоже спрашивали, какова ситуация с русским в Молдове. Я сказала, что нормальная, нет в обществе (не говорю о конкретных лицах или незначительных сообществах) ярко выраженного неприятия русского языка, в нашем вузе набираются и поддерживаются русские группы. Как раз на прошлой неделе говорили с ректором. Скажем, у психологов набралось 12 человек – и группа будет функционировать, хотя по стандарту должно быть 25. Ректор сказал: будем поддерживать! У нас есть на стационаре три русские группы: одна на филфаке, одна на психологическом и одна на инязе. И две группы заочников – на филфаке и на психологии.

 

В этом году – не знаю, с чем это связано, – собралась русско-английская группа из 18 человек. Это для нас превосходный результат. Плюс – двое человек, подававших на направление «русско-румынской для русских»: группа не набралась, и они с удовольствием присоединились к русско-английской. Там теперь 20 человек. Не уверена, что другие кишиневские вузы могут похвастать такой наполненностью русских групп.

 

– Хоть приличные выпускники к вам пришли или, по-старому, слабенькие троечники?

 

– Полную статистику мы пока не делали, но какие-то данные уже есть. Смотрим средний балл: 8,02; 8,01; 7,99; 7,43; 7,41; 7,32; 7,21. Самый низкий балл – 6,17. Но тоже не 5! То есть, если «по-старому», – твердые «хорошисты».

 

Но скажу по опыту: даже не очень сильные за четыре года здорово подтягиваются – было бы желание.

 

– Как думаете, сколько из нынешних 20-ти, если все они дотянут до диплома, пойдут в школу?

 

– Отвечу честно: мало кто. Хотя спрос есть. Не припомню, чтобы нас так «бомбардировали» директора столичных школ: остро не хватает педагогов! Нужны учителя русского, румынского, английского, французского, физики, математики, географии, начальной школы. В прежние времена в Кишиневе вообще вакансий не было годами!

 

Казалось бы, единовременное пособие для молодых специалистов – выпускников педагогических вузов, устроившихся работать в учебные заведения, с этого года выросло до 45 тысяч леев – немалые деньги. Но зарплата молодого учителя «чистыми» – 2500. Попробуй проживи в Кишиневе на эти средства. А требования очень серьезные. Они и поурочное планирование обязаны очень подробно писать, и долгосрочное. И хорошо, если дают всю параллель, а если разные классы: 5, 6, 7-й? Он же не вылезет из писанины! В школе сейчас работать тяжело: и дети не те, что прежде, и родители.Престиж профессии учителя упал. Поэтому хорошие студенты идут в фирмы, неплохо зарабатывают. Хотя интерес к профессии у них есть: из 9 выпускников русско-английской группы в этом году семеро пошли на мастерат.

 

– И там есть русские группы?

 

– Две по специальностям: Лингвистическое образование и межкультурная коммуникация и Методика преподавания русского языка как неродного/ иностранного. На последнюю специальность спрос очень большой, потому что наши дипломы  котируются и можно с ними уехать за границу. У нас и иностранцы учатся из-за конвертируемых дипломов: им важно, что это, во-первых, педагогический университет, во-вторых – государственный. С нашим дипломом магистра не надо ничего подтверждать, переаттестовываться – имеешь право где бы то ни было преподавать русский. А так как сейчас у нас многие, увы, нацелены покинуть Молдову, для них это выход.

 

И, главное, образование мы даем хорошее! Я, кстати, тоже пошла на этот мастерат, уже будучи доктором наук, когда только открыли эту специальность: выпускница первого набора. Сейчас на мастерате две группы – 12 и 13 человек. Мы и заочников набрали, пока их 9, но, я уверена, до начала октября наберется не менее 10.

 

– Заочники – работающие учителя?

 

– Увы... Поступают те, кто просто хочет получить хорошее образование и диплом, ближе соприкоснуться с литературой, поднять свой культурный уровень. Сейчас на 4-м курсе только один человек работает в школе. Некоторые получают второе образование.

 

– Заочники учатся не бесплатно? Сколько им это удовольствие стоит?

 

– В нынешнем году – 3500 леев.

 

– А сколько платят контрактники на мастерате?

 

– Порядка 5600–5700 леев.

 

– Контрактников вообще больше, чем бюджетников?

 

– Нет, из тринадцати человек 9 на бюджете и 4 на контракте.

 

– Я смотрю, у вас всё не так уж плохо, а шум был поднят – караул, недобор!

 

– Ну а как не паниковать, если, например, на чисто румынский язык впервые за всю историю вуза только один человек подал заявление! В румыно-английскую группу, которая всегда пользовалась огромным спросом, записались только 7 человек. В румыно-французскую – двое. Сливаем группы, создаем условия, чтобы желающие могли учиться.

 

У нас было 50 бюджетных мест, мы заполнили только 31. Вообще происходит что-то непонятное: 10 человек, скомплектованные в одну группу из трех специальностей, – такого не было за все годы, сколько  работаю в вузе. Причин много: и низкая рождаемость в конце 90-х, и отъезды за границу, и множество других факторов. Итог же печальный. Педагог – профессия ныне немодная. Мы проводили среди старшеклассников анкетирование: первыми в рейтинге идут, как многие годы до того, юридические, экономические, медицинские специальности, к ним добавилась журналистика.

 

– Мечтают стать звездами телеэкрана!

 

– И ведь многие идут на контракт, платят немалые деньги – родительские, разумеется, с трудом заработанные. И куда они пойдут потом, если предложение намного превышает спрос?

 

– А скоро исчезнет потребность и в преподавателях русского как неродного: поди найди молдавские школы, где русский еще остался.

 

– Не скажите: таких учебных заведений в республике еще хватает. В пример приведу лицей им. Н. Дадиани: там русский сохранился в программе, ведут его прекраснейшие педагоги, учителя высшей дидактической степени: сама директор – Анна Митрофановна Георгицэ, Иванка Ротарь, Алла Ботнарюк...

 

– Этот лицей скорее исключение...

 

– Ну тогда еще один пример, личный. Две мои племянницы-двойняшки учатся в лицее Г. Асаки – с углубленным изучением французского языка, где русский не преподается, но есть факультатив. В прошлом году туда записались 26 пятиклассников, включая наших девочек. Кто-то же им тоже должен преподавать!

Все не так плохо с русским языком – и в нашем вузе, и в республике, и в мире. В этом я лишний раз убедилась, побывав в Санкт-Петербурге. Русский язык остаётся востребованным!