Главный редактор
Татьяна Борисова

Об издании

Первый номер газеты «Русское слово» вышел в феврале 2001 года. Тираж издания – 3000 экз. Периодичность – 1 раз в неделю. Это единственная в стране газета, освещающая многие грани жизни российских соотечественников в Молдове


Адрес редакции
Республика Молдова
г. Кишинев,
Московский проспект, 21
тел. +373 22 49-65-66
факс: +373 22 49-65-85


Подписка
Оформить подписку на «Русское слово» можно в любом отделении связи с любого следующего месяца. Наш подписной индекс: 21555


Авторам
Письма, рукописи, фотографии и рисунки не рецензируются и не возвращаются


Новый шрифт


НАСТОЯЩЕЕ ПРОШЛОЕ
Голосование под угрозой штыков
Автор: Петр Шорников, доктор истории

3 марта 2018 года в помещении библиотеки им. М.В. Ломоносова состоялась презентация книги Герасима Гидирима «Униря» и события 1918 года в Молдавской Республике по документам Сигуранцы Румынской Армии» (“Unirea” şievenimenteleanului 1918 dinRepublucaMoldoveneascăindocumenteleSiguranţeişiArmateiRomâne. / GherasimGhidirim. – Chişinau: Universul, 2018. – 236 p.).

 

 

Герасим Гидирим – псевдоним молдавского литератора, автора иронических стихов и коротких рассказов о политиканах и политической кухне Молдовы. Историки знают его как составителя книг документов и материалов о преступной «работе» румынской политической полиции в Бессарабии в начальный период оккупации 1918-1940 годов – «Мош Ион Роатэ, Сигуранца ши униря» (2003 г.) и «Дескынтек де фармекулминчуний» (2011 г.),  изданных под псевдонимами Виктор Стратан и Александру Горун. Литературным псевдонимом подписал он и предисловие к книге  «Униря» и события 1918 года в Молдавской Республике по документам Сигуранцы Румынской Армии» (также на молдавском языке), но уже с указанием воинского звания  – полковник государственной безопасности в отставке.

 

Праздник для учёных

 

 

Историческая наука остается наукой до тех пор, пока историки пытаются выявить правду. Работы Гидирима  направлены на «расколдовывание»  читателей, введенных в заблуждение курсом «история румын», на разоблачение проводимой в Молдове  политики фальсификации подлинной истории нашего края.

 

 

Первая и с трудом решаемая учеными задача – поиск материалов по теме исследования, желательно еще не введенных в научный оборот. Обычно подготовка сборника документов - многолетний труд коллектива составителей. Герасим Гидирим выполнил эту работу в одиночку. По объему и тематической широте публикуемых архивных сведений – правда, только по поводу событий 1918 года – его очередной труд превосходит ранее изданное по этой теме. Поэтому выход в свет данной работы  – праздник для историков.

 

 

Другой вопрос – насколько достоверны материалы сигуранцы?  Ее агенты, свидетельствует содержание сборника, были малограмотны и предвзяты. Офицеры и чиновники плохо понимали политическую обстановку в Бессарабии, а обзорные материалы нередко составляли в духе, ожидаемом  начальством. Однако составитель справился с задачей критической оценки публикуемых материалов. Авторский текст не оставляет сомнений в его компетентности по части знания фактов,  их анализа и систематизации.

 

 

Известно, что «унирей» авторы творящее в русле курса «история румын» именуют вторжение  румынских войск в  Бессарабию и ее аннексию, не признанную ни мировым сообществом, ни, что важнее, Москвой.  А «сигуранца»  представляла собой нечто противоположное тому, что означает перевод этого слова на русский язык – «безопасность». Генеральное управление безопасности, именуемое сигуранцей,  являлось структурным подразделением Министерства внутренних дел Румынии. Возможно,  главной задачей сигуранцы являлся даже не политический сыск, а устрашение населения.

 

 

В публикуемых в книге материалах множество свидетельств об избиениях, пытках, убийствах людей агентами сигуранцы. Вместе с тем это учреждение занималось сбором и анализом сведений о политической обстановке в оккупированной Бессарабии, о Бессарабском освободительном движении. 

 

 

Публикуемые документы, признает составитель, найдены им в архиве СИБ. Поэтому в сборнике документов и материалов, в отличие от академических изданий такого рода, отсутствуют ссылки на доступные исследователям архивные фонды. Однако документы датированы, значительная их часть воспроизведена методом ксерокопирования. Таким образом, отсутствие ссылок, оформленных традиционным образом, не снижает научной ценности труда.

 

 

Успешно применил составитель  все более популярный у исследователей прием: авторское повествование, вводящее читателя в исторический контекст исследуемых событий, публикация документов  и, при необходимости, их пояснение.

 

 

Нельзя признать недостатком книги полемический тон комментариев составителя.  Судя по их содержанию, отставной офицер государственной безопасности знаком с сутью дискуссий, которые почти век ведут  историки по вопросу о событиях 1918 года.  Комментарии тщательно обоснованы и по существу составляют книгу в книге.

 

Вторжение

 

 

Справедливо напоминает составитель о геополитических метаниях правящих кругов Румынии в годы Первой мировой войны. С одной стороны, они придерживались прогерманской ориентации. С другой, основные территориальные притязания Бухареста были направлены на Австро-Венгерскую империю. Вопрос о Бессарабии официальный Бухарест держал про запас, особо его не афишируя.

 

 

В августе 1916 года, после Брусиловского прорыва, когда русские войска разгромили основные силы австро-венгерской армии, в Румынии поверили в скорую победу Антанты. Пора было присоединяться к победителям. Страна вступила в войну на стороне России. Но поспешила. Ее армия была быстро разбита, и только вмешательство русских войск, создавших Румынский фронт, спасло румынскую государственность.

 

 

Однако в феврале 1917 года в России началась революция. Русская армия, государственная  администрация, промышленность, финансовая система были разрушены, и Россия утратила способность продолжать  войну. После октябрьского переворота находящийся в Яссах королевский двор пренебрег союзническими обязательствами перед Антантой и вновь заметался в поисках спасения.  Вторжение румынской армии в Бессарабию представляло собой агрессию против православной страны – союзницы по мировой войне, совершенную в угоду Германскому блоку. Оценивая эти события, составитель вполне уместно приводит комментарий бывшего премьер-министра  Румынии Раду Василе: «Как всякое слабое и закомплексованное существо, румын бросает камень только в тех людей, с чьей стороны, как он знает, нельзя ожидать ответа…». 

 

 

Хронологически документация сборника охватывает только первый год 22-летней оккупации. Ни одна книга не может стать исчерпывающим исследованием по столь сложной теме. Но находящуюся в научном обороте документальную базу исследований по данной проблематике пополняют уже материалы, опубликованные в разделе «Сначала – удар ножом в спину». Русская армия распалась, в  России разгоралась гражданская война, и Молдавская народная республика, учрежденная в Бессарабии в декабре 1917 года, признает составитель,  стала для Румынии легкой добычей. Но переварить эту добычу официальный Бухарест, как известно, не смог. 

 

 

С мнением автора о том, что «национальные птички,  избавившиеся от клетки царского режима посредством заявления советского правительства о их праве на самоопределение, выпорхнули кто куда», можно поспорить.  Судя по материалам сборника, народ Бессарабии и в условиях оккупации  продолжал считать своим государством Россию. И даже «птичек»,  составивших в ноябре 1917 года «Сфатулцэрий», оккупантам пришлось загонять в румынскую клетку посредством обмана, подкупа и угроз смертью. 

 

 

Палачи и грабители

 

Для апологетов курса «история румын» террор, развернутый оккупантами в Бессарабии, – тема крайне нежелательная.  Когда этого избежать не удается, они, как румынские генералы и агенты сигуранцы в 1918 году,  обвиняют жителей в «большевизме». Несостоятельность этого ярлыка как аргумента, призванного оправдать грабеж и применение пыток, еще в 20-х годах раскрыл видный политик Румынии молдаванин Константин Стере, писатель и ученый-юрист. 

 

 

 

Судя по документам, к  расправам интервенты приступили с первых дней оккупации с единственной целью – запугать население. Президиум Крестьянского съезда, в том числе членов «Сфатулцэрий» В. Рудьева, В. Прахницкого, Т. Котороса, И. Панцыря и П.Чумаченко, требующих вывода румынских войск из Бессарабии, румынские военные уже 19 января 1918 года, через неделю после захвата Кишинева, расстреляли без суда и следствия. Как явствует из включенной в сборник служебной переписки кишиневской сигуранцы, ее шеф Дрэгуцеску был недоволен их самоуправством, поскольку «после ареста председателя остальные виновные постарались скрыться». Но скрылись не все, кому следовало. В те же дни были убиты еще два члена «СфатулЦэрий» – лидер кишиневских социал-демократов (меньшевиков) Надежда Гринфельд и редактор газеты «Свободная Бессарабия» Николай Ковсан. Затем  под смехотворным предлогом были схвачены и расстреляны 17 солдат Первого Молдавского полка. А десять дней спустя Дрэгуцеску  доложил начальству о том, что под стражей находятся сотни  кишиневцев, якобы «агитаторов и большевиков».

 

 

Вымогая «выкуп», схваченных людей сотрудники сигуранцы,  жандармы и полицейские  жестоко избивали, не кормили по два-три дня.  Житель Кагула Алексей Енчу, в чьем доме разместилась бригада политической полиции, стал свидетелем ежедневных зверств. Депутату румынского парламента П.Бужору он перечислил целый реестр применяемых сотрудниками сигуранцы пыток и истязаний и назвал имена главных палачей: шефа кагульской сигуранцы Апостолеску, шефа сигуранцы местечка Леово Константинеску, нескольких известных ему агентов. 

 

 

При исследовании румынской политики в Бессарабии  вряд ли можно выявить классовый подход. Солдаты, полицейские и жандармы –  выходцы из семей нищих крестьян Румынии повсеместно грабили собственников и неимущих,  крестьян и городских жителей, избивали прохожих, насиловали женщин независимо от их национальной принадлежности и социального статуса. Такой же произвол творили имевшие какое-то образование офицеры и гражданские чиновники румынской администрации. Судя по фамилиям, большинство их жертв составляли молдаване, второе по численности место занимали евреи, затем шли  русские и украинцы.

 

 

В Единцах, читаем в одной из жалоб, «в течение 10, 11 марта по распоряжению Думитриу [коменданта местечка] румынские солдаты хватали  всех встречных и тащили в комендатуру. Здесь без всякого повода арестованных подвергали наказанию розгами. […] К концу  второго дня  комендант пригласил к себе представителей русского населения –  А.Климовецкого и Яловского, молдавского населения –  В.Чебана и В. Заима, еврейского населения   –  А.Мильграма и Д.Блошка,  и старообряд[че]ского населения – Лисицу  и Селезнева. Явившимся было предложено  под угрозой возобновления экзекуции, чтобы все население  утром следующего дня 12 марта явилось на площадь.  На следующий день на площади  собралось почти все население местечка. Комендант, заняв центральное место,  произнес речь, в которой сказал, что еще 100 лет тому назад «Бессарабия принадлежала Румынии и теперь  во имя справедливости  должна вернуться к прежней матери». На следующий день оккупанты без всякого повода расстреляли троих евреев, еще 13 выпороли. А затем капитан Думитриу издал приказ жителям «с улыбкой и поклоном до земли» приветствовать свою фуражку, носимую по местечку.

 

 

В феврале 1918 года таким же образом истязатели из кишиневской сигуранцы пропустили через мясорубку «допросов» случайно задержанного  румынского жандарма. Претор (начальник военного трибунала) XI румынской дивизии полковник Бэлэнеску  предупредил Дрэгуцеску, что не простит ему этого, и доложил о случае в  генштаб румынской армии. Его начальник генерал Кирицеску специальным приказом запретил сигуранце избивать и оскорблять жандармов. Однако, назвав большевиком, можно было расстрелять и румынского офицера. «Честь имею доложить,  – гласит документ, подписанный майором Боереско, – что придерживаюсь мнения: большевик лейтенант Н.Лупан, который издевался на вокзале Кишинева над г-ном полковником Трэилеску и ограбил его, должен быть немедленно казнен».  Истязания, пытки и убийства  мирных жителей были узаконены «по умолчанию».

 

 

Уже в первые недели оккупации тюрьмы Бессарабии оказались переполнены, и сигуранца изобрела новый вид наказания – депортацию за Днестр.  11 февраля 1918 года командир штурмового батальона Смэрэндеску доложил о поступлении из сигуранцы документов  о казненных (127 страниц)  и поименного списка расстрелянных и «высланных» за Днестр. Однако сами «дела», списки убитых и якобы депортированных «чистильщики» архивов сигуранцы изъяли. «Депортация», обоснованно полагает составитель, использовалась политической полицией как способ сокрытия бессудных убийств тех арестованных, у кого не нашлось денег на уплату «выкупа».

 

 

О масштабах применения этого метода террора можно судить по факту: командующий оккупационными войсками в Бессарабии генерал Броштянупохвалялся, что он – видимо, после Хотинского восстания – приказал утопить в Днестре 8 тысяч «большевиков» Сорокского уезда. В 1925 году французский писатель Анри Барбюс опубликовал это признание в своей книге «Палачи», и опровержений не последовало. В действительности после подавления восстания были убиты более 15 тысяч крестьян.  Фрагменты книги «Палачи», включенные в сборник, дополняют документацию эпохи.

 

С ружьями и топорами

 

Несмотря на смуту в стране, население Бессарабии встречало интервентов без улыбок и поклонов. Уже в январе 1918 года агенты доносили, что «вооруженные крестьяне по призыву священника двинулись на Кишинев воевать против румын». При пролете румынского аэроплана было замечено, что «все жители стреляли по нему из винтовок из своих дворов».  Многие молдаване уходили за Днестр для того, чтобы воевать против румынской армии. «В ночь на 23  [января 1918 года], – отмечено в одном из донесений, –  из Кишинева убыли примерно 50 повозок  с солдатами и офицерами-молдаванами по пути на Бендеры, чтобы воевать против румынских войск. […]  Нам сообщают, что между Дубоссарами, Григориополем и Тирасполем большевики собирают войска и принимают  молодых бессарабских румын, которых проводят через Дубоссары. При их посредстве они намерены атаковать наши войска и вызвать восстание  в Бессарабии […] Катэрэу и Котовский в настоящее время находятся в Дубоссарах на расстоянии 30 верст от Кишинева. В названном местечке они создали центр вооружения, занимаясь пропагандой и вооружая население местечка и соседних сел для борьбы против Румынии. Все солдаты вооружены, а тех, кто отказывается вооружаться, отправляют обратно в Кишинев».

 

 

Доносы информаторов сигуранцы свидетельствуют о готовности населения к восстанию:

 

 

«В селе Варзарешты находится важный центр большевизма, который послал 23 января в село Зубрешты 10 кавалеристов, которые вели агитацию за восстание против румын. Агитируют также в селах Войново, Кирка и Реча».

 

 

«В селе Сорочены  капитан Андронаке  рекрутирует молодых  бессарабцев, которым  дает коней и оружие, чтобы сформировать кавалерийский отряд».

 

 

«В магале Малая Малина живут Иван и Павел Гуцу  […] Когда прибыли трансильванские добровольцы, эти братья атаковали и разоружили их вместе с большевиками. Когда пришла румынская армия, они бежали вместе с большевиками, но скоро возвратились. В настоящее время братья Гуцу  обходят фабрики и, вступая в беседы с работниками, говорят им о румынах и румынской армии, ругая их, одновременно внушая  работникам идеи о восстании».

 

 

«Все жители села Броаска – большевики, готовые получить оружие и снаряжение, чтобы восстать и изгнать румын из Бессарабии, а руководителем села называют Короленко, который руководил боем против румын, когда они пришли сюда. […]»

 

 

«Почти все население сел Ларга, Загодиевка и Башкалия – сторонники большевиков, готовые действовать вместе с ними. […]»

 

 

К большевикам, находящимся в Одессе, присоединилось значительное число румынских дезертиров, тысяч 20  […] Были сведения, что г-н майор Улиан, объявленный пропавшим, был убит большевиками в селе Романовка […]».

 

 

«Честь имею представить протокол, из которого явствует, что г-н Виталий Кустревский, инспектор Гражданских Тюрем Бессарабии, освободил из-под ареста в Кишиневе 85 осужденных, которых вооружил, чтобы воевали против румын».

«В Епархиальном зале на встрече священников протестовали против румын и говорили, что не хотят присоединения церквей Бессарабии к Румынии, поскольку не хотят быть под властью Румынского Митрополита» […].

 

 

«Все чиновники трибунала и служащие настроены против румын»;

 

 

«В Киприановском и Кондрицком  монастырях все монахи болгары, собираются и говорят против румынской армии. Здесь же собираются большевики и устраивают встречи с монахами».

 

 

«Все крестьяне говорят против румын и ругают румынскую армию и власти, например в селах Мерены, Бубуечи и других».

 

 

Вот такой – кипящей от гнева,  подошла Бессарабия ко дню рокового голосования в «Сфатулцэрий».  

 

Голосование под угрозой штыков

 

Правительство Румынии готовило капитуляцию перед  Германским блоком, и бывшие союзники становились врагами. В сборнике опубликованы материалы о слежке сигуранцы за русскими офицерами, приступившими к формированию частей белой армии. И даже о хамском обращении с французскими дипломатами!

 

 

Разумеется, следила политическая полиция и за членами «СфатулЦэрий». Как упомянуто, запугивание «СфатулЦэрий» оккупанты начали с убийства семерых его членов. Опасаясь такой же участи, многие «сфатулисты» бежали за Днестр. Но большинство оставшихся членов псевдопарламента и дополнительно кооптированных в его состав по-прежнему не желали голосовать за «унирю». На подкуп колеблющихся его председателю Ивану Инкульцу от имени румынского правительства были выданы 2 миллиона франков, которые он присвоил. 27 марта над Кишиневом летали румынские самолеты, а дворец Пронина, где заседал «СфатулЦэрий», был оцеплен румынскими войсками. В зал заседаний были введены румынские солдаты, они угрожали «сфатулистам» штыками. Во главе группы офицеров явились генерал Броштяну, отдавший приказ о расстреле Василия Рудьева и его товарищей, и военный комендант Кишинева полковник Мовиляну, который распоряжался при их казни.  И наконец, прибыл премьер-министр Румынии Маргиломан. Депутаты какого парламента посмели бы проголосовать в таких условиях против «унири»?

 

 

В «СфатулЦэрий» такие люди нашлись. Материалы сигуранцы о том, как проходило голосование 27 марта 1918 года,  видимо, также были изъяты «чистильщиками» ее архивов. Но составителю удалось обнаружить заметки агентов с указанием национальной принадлежности «сфатулистов» и того,  как проголосовал каждый из них по вопросу о присоединении Бессарабии к Румынии. Согласно поименному списку, «воздержались» 36 «депутатов»,  в том числе 11 молдаван, 8 украинцев, 6 русских, 5 болгар, 4 еврея, 2 немца. Еще трое «сфатулистов» – Баламез, Осмоловский и Старенький – бесстрашно проголосовали «против». Будь «СфатулЦэрий» даже законно избранным парламентом, а не собранием представителей 29 общественных организаций, его решения, принятые в отсутствие гарантий личной безопасности его членов, нельзя признать имеющими законную силу.

 

 

Заслуживает изучения и несколько иное мнение, высказанное составителем: Создание  «СфатулЦэрий» как законодательного органа Молдавской Народной  Республики путем кооптации следует признать приемлемым в условиях революции.  Он утратил легитимность с момента оккупации территории МНР иностранными войсками. Иными словами, «румынские оккупанты насильственным образом, с помощью солдатских штыков и Сигуранцы вывели СфатулЦэрий за рамки законности, силой навязав ему иную программу, не подтвержденную голосом народа, полностью противоречащую  наказам, полномочиям и компетенции, предоставленным ему солдатским форумом, который его создал». 

 

Подозреваются все

 

Членов «СфатулЦэрий», «воздержавшихся» при голосовании 27 марта, сигуранца обоснованно считала голосовавшими «против» и продолжала следить за ними. В ее «делах», стереотипно озаглавленных «Дело по наблюдению  за депутатом «Сфатулцэрий»», в качестве подозреваемых проходили Иван Криворуков,  Сергей Кочерва, ШтефанБаламез, Марк Мясоедов и многие другие.  «Иван Криворуков, депутат рабочих в СфатулЦэрий и глава организации социалистов-революционеров, – доложил агент 3 сентября 1918 года, – проживает по ул. Михайловской, №61, где владеет большой социалистической библиотекой, а брошюры выдает для чтения членам организации». «Депутат Цыганко, – читаем в другом донесении, – голосовал против объединения Бессарабии с Румынией, а после объединения, осуществленного вопреки его голосу и усилиям,  участвовал во всех антирумынских затеях и движениях». 

 

 

Автономисты  из «СфатулЦэрий» организовали разработку проекта Конституции Молдавской Демократической Республики. В связи с этим попал под подозрение Н.Н. Александри, «хороший знаток российского и международного права», от имени группы молдавских националистов наблюдавший за работой Конституционной комиссии. Он также голосовал за «унирю», но, донес агент Ф.Т., «не может смириться с румынской администрацией Бессарабии за то, что она не пресекла спекуляцию».  Александри простили.  Но многих интеллигентов, в том числе из его окружения, власти выслали за Днестр за отказ принести присягу верности королю Румынии.  Голосовал за «объединение» и член «СфатулЦэрий» Бучушкану. Однако затем он выступил против упразднения автономии Бессарабии и также был выслан.

 

 

Интересны материалы сигуранцы о наблюдении за различными социальными группами: «Дело по наблюдению за конгрессами священников»,  «Дело по наблюдению за Союзом учителей «Педагогический корпус», «Дело по наблюдению за Обществом столяров», аналогичные «дела» по слежке за кузнецами,  парикмахерами, поварами…  Ни одна общественная группа не была обойдена вниманием политической полиции.  «Большевиков» и адептов «антирумынизма» ей удавалось обнаруживать во всех слоях общества. О знаменитом городском голове Кишинева Карле Шмидте агенты доложили, что он назвал «СфатулЦэрий» злополучным учреждением. Даже прорумынский активист по фамилии Жалбэ имел неосторожность сказать агенту сигуранцы, что население «смотрит на румын очень плохо, и виноваты в этом мы сами», потому что с бессарабцами «жестоко обращаются представители жандармерии в селах и полицейские – в городах».  А на различных собраниях и даже в питейных заведениях, доносили агенты,  звучат «тосты за  Великую Россию».

 

 

Не принимали оккупацию и обеспеченные слои, большевикам явно враждебные. Состоятельные евреи Кишинева, донесли агенты летом 1918 года,  собрались писать президенту США Вудро Вильсону жалобу на политику румынских властей. В синагоге состоялось богослужение за то, «чтобы Бессарабия была избавлена от иностранной оккупации». Владелец сети кабаков публично «обругал Г-на Военного Министра многими грязными словами».  А  9 декабря 1918 года в помещении городского банка собрались 150-200 членов  «Центрального Союза собственников Бессарабии»,  большей частью молдаван.  Земельная знать осудила проект передела земли, подготовленный правительством Маргиломана.  Как особый компромат агент отметил, что председательствующий Катаржи и все участники собрания говорили только  по-русски. 

 

Как отделались от мавров

 

В принципе, миссия, отведенная румынским правительством «СфатулЦэрий»,  была в основном исчерпана 27 марта 1918 года. Согласимся с составителем сборника, этот орган, руководимый группой агентов румынской спецслужбы, был пронизан информаторами  сигуранцы изнутри.  Но в его составе имелись и патриоты, стремящиеся предотвратить аннексию Бессарабии Румынией. 24 сентября 1918 года ее шеф Драгомир сообщил по инстанции:  «Честь имею доложить, что один из наших информаторов сообщает, что большинство членов СфатулЦэрий  собираются при открытии заседания протестовать против акта Объединения, желая сделать так, чтобы вышло, что Объединение не было осуществлено волей народа, и потребовать аннулирования этого акта». 

 

 

Мировая война шла к завершению. Аннексировать Бессарабию Бухарест мог только с согласия будущих победительниц – держав Антанты.  Это понимало и патриотическое подполье. Сигуранце стало известно, что член «СфатулЦэрий» ШтефанБаламез тайно избран организацией «Спасение Бессарабии» в качестве представителя Бессарабии  на  предстоящей мирной конференции.  Еще один член «СфатулЦэрий» Мисирков якобы располагал агентурой на юге Бессарабии и готовил провозглашение там демократической республики, независимой от Румынии.  Все это делало дальнейшее существование «СфатулЦэрий» опасным для  планов Бухареста.

 

 

10 ноября 1918 года,  за несколько часов до капитуляции Германии, Румыния успела вновь объявить ей войну и оказалась в числе победителей.  Затем было принято решение о роспуске «СфатулЦэрий» и об упразднении эфемерной автономии Бессарабии. Операцией руководил Генеральный Комиссар Бессарабии генерал Артур Войтояну.  Он, свидетельствует сообщение сигуранцы от 23 ноября 1918 года,  постарался отстранить от участия в заключительном заседании «СфатулЦэрий» его членов, способных протестовать. Это удалось генералу и его подручным лишь частично. Оппоненты не знали подлинной повестки дня, но  о предстоящем заседании все-таки проведали. 

 

 

Заседание состоялось в ночь с 26 на 27 ноября в отсутствие кворума, при наглом нарушении парламентских процедур и глумлении над несогласными с последним председателем «СфатулЦэрий» Пантелеймоном Халиппой. Несмотря на протесты половины присутствующих, он объявил, что решение «о полном и безусловном присоединении Бессарабии к Румынии» принято единогласно.  Обоснованно включен в книгу и  проясняющий картину событий «Акт, составленный депутатами «Сфатул-Цэрий», о незаконности присоединения Бессарабии к Румынии», впервые опубликованный еще в 1921 году. 

 

***

 

Выход в свет труда Гидирима лишний раз показывает: стратегия фальсификации истории неосуществима в принципе.  Включенные в  него материалы румынской политической полиции обогащают документальную базу научных исследований, посвященных трагическому периоду истории Молдавии.