Главный редактор
Татьяна Борисова

Об издании

Первый номер газеты «Русское слово» вышел в феврале 2001 года. Тираж издания – 3000 экз. Периодичность – 1 раз в неделю. Это единственная в стране газета, освещающая многие грани жизни российских соотечественников в Молдове


Адрес редакции
Республика Молдова
г. Кишинев,
Московский проспект, 21
тел. +373 22 49-65-66
факс: +373 22 49-65-85


Подписка
Оформить подписку на «Русское слово» можно в любом отделении связи с любого следующего месяца. Наш подписной индекс: 21555


Авторам
Письма, рукописи, фотографии и рисунки не рецензируются и не возвращаются


Новый шрифт


ПРИНЦИПИАЛЬНО
Да будет свет!
Автор: Полина Богуцкая

Более двух десятков директоров столичных лицеев встретились за круглым столом с депутатами парламента Молдовы

 

Круглый стол был инициирован Информационно-аналитическим правозащитным центром (руководитель – известный молдавский правозащитник Михаил СИДОРОВ) совместно с Ассоциацией директоров учебных заведений Молдовы с русским языком обучения (председатель – Таисия АНИКЬЕВА, директор лицея им. Н. В. Гоголя), а пригласили на него председателя Комиссии по правам человека и межэтническим отношениям Владимира ЦУРКАНА и вице-председателя Комиссии по культуре, образованию, науке, молодежи, спорту и средствам массовой информации Адриана ЛЕБЕДИНСКОГО.

 

Свеча горела на столе, свеча горела

 

Положение со школьным образованием в Молдове, особенно после принятия Кодекса об образовании летом 2014 года, можно было бы охарактеризовать двумя словами: «Тушите свет!» – популярной фразой, синонимами которой могут быть «кошмар», «караул». Школы массово закрываются, сокращается ученически контингент, половина выпускников не справляется с бакалаврскими экзаменами, ученики перегружены, «прогрессивные реформы» стопорятся из-за отсутствия средств, программы не продуманы, качество учебников оставляет желать лучшего, а ряда необходимых вообще нет... В общем, этот перечень можно продолжать и продолжать.

 

Поэтому внезапное отключение электричества в самый разгар обсуждения острейших проблем школьного образования в республике могло показаться символичным. Но, к чести участников встречи, беседа продолжалась, будто ничего не произошло: не было даже минутной заминки. Тут же нашлась свеча, ее установили посреди большущего овального стола, и это придало разговору особую доверительность. Некоторые из присутствовавших, рискуя разрядить свои мобильники, периодически переключали их на режим «фонарь», чтобы разглядеть выступающих. А желающих высказаться было предостаточно...

 

В. Цуркан сразу выразил пожелание, чтобы беседа прошла не на эмоциях, а конструктивно, чтобы ее участники высказывали конкретные пожелания и предложения по изменению ситуации, в частности – возможному внесению поправок в Кодекс об образовании. А М. Сидоров обозначил примерные «подтемы»: основные проблемы реализации Кодекса, состояние дел в школах с русским языком обучения, положение русского и других языков в системе образования, прием учащихся в первые классы, проблемы формирования лицейских классов, реорганизация и даже ликвидация школ и роль органов местной власти в этом процессе, осуществление Национальной программы по изучению государственного языка и прочее.

 

Для «затравки» озвучил такую информацию, найденную в Интернете: «На начало текущего учебного года в Молдове действовало 1291 доуниверситетское учебное заведение, что на 32 меньше, чем годом ранее.

 

Как сообщают в Национальном бюро статистики, речь идет о 122 начальных школах, 788 гимназиях, 366 лицеях и 15 школах для детей с ограниченными возможностями. Прекратили свою деятельность 20 начальных школ, восемь гимназий, три лицея и две школы для детей с ограниченными возможностями, в основном в сельской местности. ...24 гимназии были преобразованы в начальные школы, а 26 лицеев – в гимназии. ...Педагогический состав за год сократился на 2,4%...».

 

«В чем вы видите причины такого положения? – спросил он у директоров. – Только демографические – сокращение рождаемости, миграция и т. д. – или что-то еще? И считаете ли возможным решить ряд чисто образовательных проблем через усовершенствование законодательства, прежде всего Кодекса об образовании, подзаконных актов, которые утверждаются министром просвещения?»

 

Естественно, директора выразили мнение, что проблема – комплексная, а причин – множество, и с ними надо что-то делать.

 

Школа школе рознь

 

Одна из главных мыслей, прозвучавших на круглом столе, – нельзя всех чесать под одну гребенку и подходить с общим аршином даже к разным столичным школам. Например, директор лицея им. Титу Майореску Н. Крапивная считает, что для таких учебных заведений, как возглавляемое ею – маленьких, периферийных, – следует все-таки разрешить формирование одного лицейского 10-го класса. 

 

Т. Аникьева заметила, что Министерство просвещения решительно не соглашается на такой шаг: мол, при этом нарушается право ребенка на выбор профиля, а следовательно – и дальнейшего, постлицейского образования. Председатель Ассоциации считает, что  можно было бы в одном из соседствующих лицеев (а в столице такое близкое расположение сплошь и рядом) открывать гуманитарный класс, а в другом – реальный. Она подчеркнула, что к сельским школам надо подходить с иной меркой: там сохранение образовательного учреждения – залог существования конкретной административной единицы, а это уже не школьная, а государственная проблема. Понятно, что такие школы не могут «самоокупаться», поскольку при нынешней системе «подушевого» финансирования, когда «деньги идут за учеником», эти учебные заведения без государственной поддержки, без выделения из бюджета дополнительных средств обречены.

 

Еще одна серьезная проблема маленьких сельских школ, считает Т. Аникьева, – ограниченное число учителей, у которых отсутствует возможность ведения профессионального диалога. В итоге – их деквалификация и падение качества образования детей. «Мы считаем, что в таких случаях на выручку может прийти дистантное (дистанционное) обучение, когда уроки будут проводить или консультировать опытные, высококвалифицированные столичные педагоги. В эту форму надо ввести в Кодекс об образовании. На сегодняшний день она предусмотрена только для инклюзивного образования».

 

Одним из вариантов функционирования школ с малым количеством учащихся Таисия Васильевна считает организацию разнопрофильных классов, т. е. таких, в которых часть «общих» предметов (румынский и иностранные языки, физическое и гражданское воспитание) будет читаться всему классу, а по остальным он будет делиться на подгруппы. Кстати, Т. Аникьева заметила, что обозначенная наполняемость класса в 25 человек – сомнительный ориентир, поскольку одна из общепринятых форм работы на уроке – парная, а посему и число учащихся должно быть четным... 

 

Об опыте создания в прошлые годы разнопрофильных классов – «два в одном» – рассказали директора лицеев им. Б. З. Герцля С. Климина и Болгарского лицея Наталья Ярославская. Их вывод: опыт – удачный, удалось сохранить контингент учащихся, они показывали хороший уровень образования. «Сейчас – хуже, – заключила С. Климина, – поскольку для того, чтобы набрать два класса, приходится брать всех детей подряд, в том числе и тех, кто явно не способен учиться в лицейском звене, и это скорее всего отразится на БАКе... Надо попробовать убедить Минпрос, чтобы разрешить в небольших школах такие классы. Есть наработки, положительная оценка тех инспекторов, которые нас проверяли».

 

По поводу оптимального количества учащихся в классе мнения директоров разнились. Скажем, директор лицея им. А. С. Пушкина О. Абрамова считает, что 25-26 учеников – это идеальная наполняемость класса. «В один год мы экспериментально создали пару маленьких бюджетных классов по 12-13 человек. Представьте, каких-то успехов мы у этих детей не наблюдали. Причина, мне кажется, в недостаточной конкурентности – а это хороший стимул – и в трудностях с выявлением лидера, за которым можно было бы тянуться: не всегда таковой в малом коллективе найдется...».

 

Ей возразил директор лицея им. Антиоха Кантемира Ю. Рекса: «А насколько корректно сравнение? Кого с кем? Есть в центре столицы пару «престижных» лицеев, где бывают конкурсы до 10 человек на место. Поэтому даже в классах по 40 человек – дети отобранные. В небольших периферийных лицеях, не говоря уже о сельских, совсем иная картина...».

 

Директор лицея им. Н. Милеску-Спэтару Г. Буйницкая затронула и такой момент: в этом учебном году было принято решение (в виде исключения!) открывать 10-е классы при наличии не менее 20 человек. «Если пойдут по этому пути и дальше, то обязательно нужно оговорить условие, чтобы и такие классы делились на группы, потому что преподавателям румынского и иностранных языков или информатики будет очень трудно работать с 20 учениками – это не 12 и даже не 15...».

 

Нашлись сомневающиеся и в успехе введения дистанционного обучения: не во всех сельских школах есть высокоскоростной Интернет и не у всех учеников дома компьютеры. Да и постоянный контроль знаний под вопросом – все-таки живое общение в классе с учителем, со всеми нюансами – это совсем другое дело. На сегодняшний момент дистанционное обучение – больше мечта, чем реальность: эта система еще не отработана как следует.

 

Не всем понравилась и идея о разделении двух профилей образования между лицеями-соседями: дети так или иначе будут вынуждены менять школу, расставаться с привычным коллективом учащихся и уходить от любимых учителей...

Общий вывод: формирование 10-х классов должно быть дифференцированным, более гибким.

 

Мы ждём перемен!

 

Наверное, молдавские парламентарии, в том числе и пришедшие на круглый стол, даже предположить не могли, сколько «узких мест» в нашем образовании!

 

Т. Аникьева «зацепила» еще целый букет проблем, несколько из которых считаем необходимым упомянуть.

 

Одна из них – огромное количество учебных дисциплин, особенно в лицейских классах. «13 предметов, которые тащит на себе старшеклассник, – это непосильный для него груз. По сути дела, в 12-х классах учащиеся под разными предлогами (по медицинским справкам, запискам от родителей) отлынивают от занятий по разным предметам, сосредоточившись лишь на тех, по которым он будет сдавать бакалаврские экзамены. То есть учебный процесс сводится к подготовке к выпускным экзаменам».

 

Говорила Т. Аникьева и о «засекречивании» учебных планов. «Мы не видим, не знаем, что там происходит. Нам предлагают обсуждать куррикулумы, но учебный план – первичен, куррикулумы надо подстраивать уже под него...».

 

Таисия Васильевна упомянула о том, что, постоянно ссылаясь на зарубежный опыт, особенно на прибалтийский, наши чиновники от образования почему-то забывают о тех моментах, которые им невыгодно озвучивать. К примеру, по поводу «пятилетнего срока» для директоров. «Эстония от этого отказалась. Там директор, вне зависимости от своего возраста, остается в своем статусе до тех пор, пока не получит три выговора. Если к нему нет претензий, он может работать хоть 10, хоть 25 лет».

 

Свой взгляд есть у нее и на изучение иностранных языков. «Я была на совещании зональной группы по русском языку. Мы уникальная республика, где дети изучают как минимум три языка: государственный, русский и иностранный (а то и два иностранных). Некоторые из нацменьшинств – еще и родной: польский, болгарский, немецкий и т. д. Как филолог заявляю: если не строить обучение языкам на основе сравнительной грамматики, это просто издевательство над детьми. Да, есть уникумы, которым это удается даже при нынешней системе. Но в общем – это невозможно! Где наша методическая наука, которая позволяла бы создавать не узкопредметные куррикулумы, а комплексные, во взаимосвязи с другими предметами. И это касается не только языков: физики не знают, что преподают математики!»

 

Кто-то с места добавил: «А разница между русской и молдавской школами? У нас пять экзаменов на БАКе, а у них – четыре...»

 

М. Сидоров заметил, что проблемы русскоязычного образования, как и образования на других языках нацменьшинств, с течением времени всё более обостряются. «Скоро мы начнем активно обсуждать очередное заключение Комитета министров СЕ по выполнению Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств. Там в очередной раз поднимается проблема ратификации Европейской хартии региональных языков или языков меньшинств. Это обязательство Молдова взяла на себя еще в 1995 году и до сих пор его не реализовала, и Европа нам об этом периодически напоминает. Сегодня та ситуация, которая у нас складывается в системе образования, свидетельствует о тенденции сокращения образования на иных языках, кроме государственного. Я не говорю о школах с чисто русским языком обучения, хотя и там ситуация незавидная – их число со временем будет сокращаться, монополия одного языка четко установлена. Но стремительно сокращается обучение на других языках, функционирующих в Молдове. Прежний Закон об образовании закреплял полиязычность в образовании, на русском наравне с молдавским можно было получить образование на всех его уровнях. Гарантировалось и образование на украинском, болгарском, гагаузском и других языках нацменьшинств. Где все это? Нам необходимо сохранить эту полилингвистичность в образовании, и тогда мы сможем получить гарантии со стороны Хартии. Если там это будет закреплено, никуда не деться: это обязательство страны, очень важный документ, по которому придется отчитываться каждые 3-4 года».

 

Директор лицея им. Кирилла и Мефодия Е. Гуцу подняла не менее важный вопрос: молдавские вузы не готовят преподавателей физики, математики, начальной школы для работы в русских школах. «Мы выходим из положения за счет привлечения пенсионеров. А уйдут они – и что будет? Мы останемся без кадров...».

 

Ее коллега С. Глотова из лицея им. М. Греку оспорила существующую систему финансирования школ. Для обучения каждого ребенка из госбюджета выделяются средства с применением «коэффициентов взвешивания» (в 2012 г. вышло постановление правительства о финансировании стандартных расходов на одного учащегося). Для учащихся 1-4 классов принят коэффициент 0,75, для учащихся 5-9 классов – 1, для учащихся 10-12 классов – 1,22. «Почему на начальную школу такой маленький коэффициент? Это неправильно, и формулу необходимо пересмотреть».

 

Остальное, о чем говорилось на встрече, чтобы окончательно не утомить читателя, сведем к цитатам:

 

«Все наши школы построены в советское время и были рассчитаны на прежнюю проектную мощность. Сейчас она совсем другая – исходя из деления классов на группы, увеличения количества предметов и т. д. А исходя из этой устаревшей проектной мощности, у нас определяют качество преподавания. Если у меня записано, что проектная мощность 800 учащихся, а реально учатся 700, то это считается недобором, и получается - мы плохо работаем. Надо пересмотреть эти нормативы!»

 

«Почему нас никто не слышит? Сколько предложений было внесено – опытными преподавателями со стажем работы по 20-30 лет – при обсуждении Кодекса!.. И ни одно не было принято. Почему? Кто нам это объяснит? А зачем с этого года от нас требуют в гимназическом звене выставлять оценки до сотых? Тоже никто не объяснил. А это существенно снизило уровень успеваемости. Родители воют...»

 

И – в телеграфном стиле о других темах: отсутствие учебников для преподавания на языках нацменьшинств; сложные тесты на бакалавриате, составленные людьми, далекими от школы; питание детей – и расходы на его организацию, не покрываемые из бюджета; выделение общежитий для детей, которые хотели бы учиться в лицеях для нацменьшинств (болгарского, в частности); повышение социального статуса педагогов, увеличение оплаты их труда; «проседание» Национальной программы по изучению румынского языка... 

 

По окончании круглого стола было принято решение о создании рабочей группы для подготовки обращения в парламент по проблемам образования. Оно должно включать в себя  и предложения по изменениям нормативных документов в этой сфере. Проблемы жизнедеятельности школ - вопрос не одного профильного министерства. Они должны решаться на государственном уровне многими структурами.